Друзья, я решил переписать "Райаду" с нуля.
Хочу сделать её сильнее, глубже и ярче.
Теперь подхожу к работе более профессионально — надеюсь, вы почувствуете разницу. Спасибо за терпение и поддержку.
Глава 1
Смерть это не конец, а великое начало.
Я умер.
Я не знал это. Я почувствовал это – как будто мир замер, выскользнув из-под пальцев.
Не было боли. Не было тела. Только чистая тишина, такая плотная, что ею можно было задохнуться.
Пустота. И я – в ней. Без веса, без времени, без направления. Просто... несомый.
В этом странном полёте не было ветра. Не было даже ощущения движения.
Всё, что оставалось – это странное, абсурдное спокойствие, как будто я наконец сбросил с себя мир.
И тут я дернулся.
Вернулся.
Резкий вдох. Лёгкие запеклись от воздуха.
– Господи... – простонал я. – Опять это…
Мир – вернулся. И с ним тяжесть. Давление. Ощущение, что всё снова требует чего-то от меня.
– Что случилось? – спросил чей-то голос. Мягкий, глубокий. Как тепло, проникающее в трещины моей души.
Я открыл глаза. Передо мной – она.
Красивая. Светлая. В её взгляде не было страха, только усталое понимание.
– Я... я не хочу возвращаться в мир живых, – выдавил я. – Мне надоело.
– Что именно?
– Всё. Есть. Дышать. Смотреть на одни и те же лица. Делать вид, что я кому-то нужен. Даже думать – надоело. Я просто хочу тишины. Покой. Забвение. Разве это много?
Она долго молчала. А потом, не отводя глаз, сказала:
– Вы умерли.
– Отлично. Великолепно! – я рассмеялся, но смех быстро стих. – Хотя… нет. Подождите…
– Да. Вам предстоит ещё немного… потрудиться.
– Даже после смерти? Да вы издеваетесь. Вся жизнь – работа. А теперь ещё и загробный труд? Где отдых, где справедливость?
Она чуть наклонила голову.
– Говорят, чем труднее была жизнь – тем слаще будет покой. Ваш путь почти завершён. Потерпите.
Красивая жрица миров медленно наклонилась ко мне, и с невыразимой грацией вытащила из ложбинки своей пышной груди пёстрое перышко – пипидастр. С мягкой, почти материнской улыбкой она принялась аккуратно смахивать осевшую на мне пыль, словно очищая не просто тело, а саму душу.
– Вам полегчало? – её голос был подобен бархату, скользящему по оголённым нервам.
– Как рукой сняло! – бодро ответил я, чувствуя, как депрессия отступает, будто призрак, которому указали на дверь. – Спасибо вам… Но, простите, откуда вы достали эту… штуку для пыли?
– Отсюда, – с лукавой улыбкой сказала она и слегка повела плечами, отчего её грудь грациозно вздрогнула, напоминая мне о том, что даже в загробном мире красота не теряет своей власти.
– Это что-то вроде… пространственной магии? – спросил я, почесывая затылок. Пытаться осмыслить происходящее было всё равно, что разгадывать загадки без ключей.
– Что-то вроде, – ответила она, чуть смутившись. – Но давайте не будем отвлекаться. Поздравляю, вы умерли. Теперь вы – житель мира, который некоторые наивно называют раем.
Перед моими глазами внезапно всплыл интерфейс – полупрозрачный, пульсирующий светом, словно сам свет спрашивал меня: «Кто ты?»
Введите своё имя.
– Мне нужно настоящее? Или можно сочинить? – спросил я, глядя на голографические буквы, как на врата в новую реальность.
– Что угодно, – пожала плечами она. –
– Это ваш выбор. Здесь всё зависит только от вас.
Не раздумывая, я ввёл:
Няшный Бабай.
С усмешкой я произнёс:
– Отныне зови меня Няшным Бабаем. Почему бы и нет?
Жрица слегка изогнула бровь, но в голосе её не прозвучало ни тени осуждения:
– Бабай… добро пожаловать в субатомный мир. Здесь нет оков. Ни законов, ни обязательств. Делай всё, что пожелаешь. Наслаждайся. Живи без последствий.
– Серьёзно? – сглотнул я, не веря своим ушам. – Прямо всё-всё?
Она склонила голову и тихо добавила:
– Да. Только будь осторожен с желаниями. Иногда они сбываются слишком буквально. В этом мире нет ничего разрушительного или ядовитого, – спокойно объяснила она, смахивая несуществующую пылинку с подола своего одеяния. – Здесь не существует понятий "плохо", "греховно" или "опасно". Просто потому, что тут не обитает отрицательная энергия. На субатомном уровне она не может возникнуть – как в пустоте не может родиться тень.
– А подвох? – спросил я, прищурившись. – Где уловка? Всегда есть цена. Даже за рай.
Она улыбнулась так, будто слышала этот вопрос тысячу раз.
– Представьте, что вы хотите совершить зло: ударить, обмануть, разрушить. Но ваши действия словно проходят сквозь фильтр… и на выходе становятся благом. Ваш удар превращается в прикосновение заботы. Обман – в искреннее признание. Разрушение – в созидание. Это не карма, не моральный контроль – просто здесь нет среды, в которой зло могло бы укорениться. Оно здесь так же бессмысленно, как крик в вакууме.
– Значит… зла нет вообще? – уточнил я, медленно переваривая её слова. – Потому что не из чего его собрать?
– Именно, – кивнула она. – Мир построен не на борьбе противоположностей, а на принципе абсолютной резонансной гармонии. Здесь всё – продолжение доброй воли. Даже хаос – всего лишь танец порядка в другой ритмике.
– Но если всё становится хорошим… тогда, выходит, и аморальное – тоже? – спросил я с настороженностью. Под коркой старых понятий шевельнулся страх.
– Аморальное в вашем понимании просто теряет свою форму. Здесь нет контекста, в котором оно бы сохранило негатив. Здесь оно обретает иное значение – очищается от боли, стыда, ущерба. Всё, что исходит из желания – становится светом. А всё, что из страха – растворяется.
– Это… странно. Я вроде бы в загробном мире, но где тогда Бог? – спросил я, как будто спрашивал сам у себя.
Она не ответила сразу. Лишь спустя мгновение, глядя в прозрачную синеву неба над нами, произнесла:
– Здесь говорят, что Бог – это не существо и не судья. Бог – это счастье, в котором ты больше не борешься с собой. Если ты в покое – значит, ты уже в Боге.
Я нахмурился:
– Звучит красиво… но я ни черта не понял.
Она засмеялась – звонко, без насмешки, как смеются только те, кто по-настоящему спокоен:
– Это нормально. Рай – это не место, где ты всё понимаешь. Это место, где тебе больше ничего не нужно понимать.
Я открыл рот, чтобы возразить… но закрыл. Потому что впервые за долгое время в груди было по-настоящему тихо.
– Ваш голос – истинная услада для моих ушей, – сказал я с благоговейной улыбкой, словно признавался в любви симфонии.
– Как приятно слышать такие слова, – ответила жрица, её голос был тёплым, как весенний ветер, обнимающий лицо. Она мягко встряхнула рукой свою благословенную грудь, и та отозвалась сочным колебанием, как будто жила своей жизнью. Затем она наклонила голову, глядя на меня с нежной игривостью:
– Не хотите… молочка?
– Нет, благодарю. Мне ещё предстоит потерять остатки стыда в этой странном месте, где мораль сдана в утиль, – сказал я, стараясь сохранить лицо, но мои глаза уже предали меня, впиваясь в её плавные формы.
Не теряя благородной грации, жрица изящно просунула руку за вырез своего белоснежного одеяния и извлекла из ложбинки груди изящную бутылочку. Она была из матового стекла, а внутри плескалось что-то белое и тёплое, как детская память.
– Если вы стесняетесь пить свежее, могу предложить консервированное, – произнесла она с серьёзностью аптекаря, протягивая сосуд двумя руками, как святыню.
– Э-э… спасибо, – пробормотал я, принимая бутылку с уважением, достойным дипломатического дара богини. Мои пальцы с трепетом сомкнулись на гладкой поверхности стекла.
Не колеблясь, я сдёрнул крышку и залпом осушил содержимое. Вкус ударил не просто в рецепторы – он прошёлся по душе. Это было нечто между кремовой нежностью, перламутровым светом и лёгкой истерикой счастья. Как если бы всю жизнь ты пил из луж, а потом вдруг пригубил дождь с небес.
– Это… молочная кола? Нет… Это что-то иное… – пробормотал я, обмякнув, будто впервые в жизни позволил себе быть счастливым.
Жрица смотрела на меня с понимающей улыбкой, как смотрят на ребенка, впервые попробовавшего мёд.
– Первый глоток всегда незабываем, – сказала она, откидывая прядь волос за ухо. – Но не волнуйтесь… В этом мире всё можно обнулить. Всё можно попробовать снова – и снова удивиться. Здесь скука запрещена на уровне физики.
Я не знал, что ответить. Только держал пустую бутылку в руках, как артефакт из жизни, которую я больше не узнаю.
Передо мной возник интерфейс – словно прозрачный голографический экран завис в воздухе, переливаясь мягким светом.
На нём отобразилась информация:
Имя пользователя: Няшный Бабай
1. Создание собственного мира
2. Гостевой режим
3. Общий мир
4. Творческий режим
5. Сохранение / Сохранение первоначальной личности
6. Шкала девственных чувств и ощущений: 0.001%
7. Удаление ненужных воспоминаний
8. Сюжет – выключен
9. Прочие настройки
10. Уровень сложности (авто): Слишком лёгкий
11. Табу / Фильтры
12. Ячейка пуста
– На что влияет сюжет? И зачем он вообще нужен? – спросил я, вглядываясь в строки меню.
– Если вы хотите просто отдыхать, наслаждаться покоем и тишиной, – мягко ответила жрица, стоявшая рядом, – тогда сюжет вам не нужен.
Он включается только для тех, кто ищет приключений, напряжения, неожиданностей… и смысла.
– Значит, домоседам-одиночкам вроде меня можно без него? – усмехнулся я. – А интернет тут вообще есть?
Жрица кивнула, её губы тронула лёгкая улыбка:
– Разумеется. Здесь доступен любой интернет, какой пожелаете: местный, параллельный, даже из других измерений. Хотите новости из мира драконов? Пожалуйста. Или стримы из постапокалиптического будущего? Легко. Всё подстроено под ваш вкус.
– Ого, здесь даже можно выбирать год! – воскликнул я, поражённый возможностями интерфейса. – Поставлю-ка 2012-й. Именно с него начну свой серфинг по классическому интернету.
На экране мгновенно отобразились новые строки:
12. Классический интернет / 1 января 2012 года
13. Ячейка пуста
– Пожалуй, включу сюжет, – решительно произнёс я, ощутив азарт первооткрывателя.
Система: Вы уверены, что хотите активировать сюжетный режим?
Внимание: при включении сюжета необходимо выбрать уровень сложности:
– Лёгкий
– Оптимальный
– Средний
– Высокий
– Хардкорный
Я задумался. Хотелось вызова, но без полного погружения в хаос.
– Средний уровень сложности, – выбрал я с уверенностью.
Система: Средний уровень сложности подтверждён.
Система: Вы можете изменить уровень сложности в разделе 9. «Прочие настройки».
Система: Удачной вам жизни.
Немного помедлив, я поднял взгляд и спросил:
– Кстати… А вы, собственно, кто?
– Я – ваш путеводитель, – ответила она с лёгкой улыбкой в голосе. – Иными словами, Харон.
– А что было бы, если бы я прожил на Земле… грешную жизнь?
– Лучше, если некоторых вещей вы не узнаете вовсе, – ответила она мягко, но с оттенком твёрдости. Будто старалась уберечь меня от знаний, за которые придётся дорого платить.
Я на миг задумался, но затем глаза мои загорелись.
– Ну что ж, – воскликнул я с энтузиазмом, – пожалуй, я создам свой собственный мир!
Слова автора: Буду рад любым вашим комментариям!
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://tl.rulate.ru/book/2367/177566
Готово:
